Потерпевший в России — это раздавленный человек, растерянный,
испуганный, и обращаться с ним можно как угодно, ни в одном законе не
прописана ответственность за отказ в помощи жертве преступления», —
говорит член Общественной палаты РФ Ольга Костина.
Согласно официальной статистике правоохранительного ведомства, каждый седьмой гражданин нашей страны или его близкие становились жертвами уголовных преступлений. При этом огромное количество потерпевших не могут чувствовать себя в полной безопасности даже после того, как преступники найдены, арестованы и осуждены. В ближайшее время на рассмотрение в Думу будет передан разработанный правозащитниками и юристами проект федерального закона «О потерпевших от преступлений». О том, что может поменяться в плане защиты интересов граждан от криминала, «Итогам» рассказала один из авторов нового закона член Общественной палаты РФ Ольга Костина.
— Ольга Николаевна, почему вы решили обратить внимание на эту проблему? Неужели наши люди никак не защищены?
— В отличие от Европы и США у нас нет законов, которые оберегали бы и защищали жертву преступления. Есть, конечно, формальный статус потерпевших, он даже прописан в УПК, существует и статья 52 Конституции, содержащая тезис о том, что государство предоставляет жертве право на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда. Но на самом же деле реальной помощи со стороны государства — ни правовой, ни социальной, ни какой-либо другой — мы пока не ощущаем. С начала модернизации правоохранительной системы, стартовавшей четыре года назад, в местах лишения свободы находилось около 900 тысяч человек. В настоящее время регистрируется где-то до 3 миллионов преступлений в год, и, по данным Генпрокуратуры, это ничтожная цифра в сравнении с реальной. Ежегодно обращаются в следственные органы и органы полиции порядка 22 миллионов человек. В целом, если откинуть ложные сообщения, ежегодная цифра преступности в России колеблется от 11 до 15 миллионов совершенных преступлений. При этом количество граждан, пострадавших от тяжких преступлений, — от 2 до 3 миллионов человек в год. И я задаюсь вопросом: если на сегодняшний день у нас в местах лишения свободы находятся где-то 700 тысяч человек, а количество зарегистрированных тяжких преступлений сохраняется на уровне миллиона, то где еще 300 тысяч преступников? И каково их жертвам?
— Ваши предложения?
— Когда мы изучали зарубежные законы по этой тематике, а они написаны очень внятно и жестко, обратили внимание на две принципиальные причины, объясняющие, почему в Европе и США уделяют такое серьезное внимание потерпевшему. Во-первых, именно с заявления жертвы начинаются преследование преступника и пресечение преступления, то есть жертва или свидетель — это главный двигатель уголовного правосудия. Поэтому принципиально важно, чтобы сам человек заявлял о том, что он стал пострадавшим или он знает о том, что кто-то другой пострадал. Соответственно в обмен на сотрудничество гражданин получает от своего государства компенсацию, безопасность, уверенность в том, что он может быть защищен. Государство поможет ему восстановить здоровье, силы, нервы. Когда жертва не защищена, она часто просто боится идти в полицию или суд, ведь случаи давления со стороны преступников на потерпевшего не единичны.
Во-вторых, это право на информацию: жертва имеет право знать все, что происходит во время следствия, и то, что происходит с осужденным преступником в дальнейшем. То есть даже решение о возможном выходе осужденного при условно-досрочном освобождении должно быть согласовано с жертвой. Эти принципы мы взяли за основу нашего закона. И есть еще один очень важный момент — компенсация жертвам преступлений. Для этого мы предлагаем создать Национальный компенсационный фонд, из которого будут выплачиваться средства.
— Но разве сейчас нет практики компенсаций жертве за счет преступника?
— Есть, но существующие законы не позволяют взимать штрафы, потому что в местах лишения свободы в большинстве своем заключенные не работают или работают за копейки. И средства эти в первую очередь тратятся на их содержание и уплату налогов. Жертве не остается ничего. За рубежом, например, существуют внебюджетные, но государственные фонды, которые компенсируют расходы в тех случаях, когда преступника сразу найти невозможно либо преступнику нужно время, чтобы изыскать средства. В этом случае государство изымает средства из денег, нажитых преступным путем. Проводится конфискация имущества самых разных преступников — начиная от экономических и заканчивая насильниками. Так формируются фонды, которые идут на профилактику преступности и поддержку жертв преступлений.
— Не будут ли в таком случае нарушаться имущественные права преступников и их родственников?
http://www.newsland.ru/news/detail/id/884440/
Согласно официальной статистике правоохранительного ведомства, каждый седьмой гражданин нашей страны или его близкие становились жертвами уголовных преступлений. При этом огромное количество потерпевших не могут чувствовать себя в полной безопасности даже после того, как преступники найдены, арестованы и осуждены. В ближайшее время на рассмотрение в Думу будет передан разработанный правозащитниками и юристами проект федерального закона «О потерпевших от преступлений». О том, что может поменяться в плане защиты интересов граждан от криминала, «Итогам» рассказала один из авторов нового закона член Общественной палаты РФ Ольга Костина.
— Ольга Николаевна, почему вы решили обратить внимание на эту проблему? Неужели наши люди никак не защищены?
— В отличие от Европы и США у нас нет законов, которые оберегали бы и защищали жертву преступления. Есть, конечно, формальный статус потерпевших, он даже прописан в УПК, существует и статья 52 Конституции, содержащая тезис о том, что государство предоставляет жертве право на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда. Но на самом же деле реальной помощи со стороны государства — ни правовой, ни социальной, ни какой-либо другой — мы пока не ощущаем. С начала модернизации правоохранительной системы, стартовавшей четыре года назад, в местах лишения свободы находилось около 900 тысяч человек. В настоящее время регистрируется где-то до 3 миллионов преступлений в год, и, по данным Генпрокуратуры, это ничтожная цифра в сравнении с реальной. Ежегодно обращаются в следственные органы и органы полиции порядка 22 миллионов человек. В целом, если откинуть ложные сообщения, ежегодная цифра преступности в России колеблется от 11 до 15 миллионов совершенных преступлений. При этом количество граждан, пострадавших от тяжких преступлений, — от 2 до 3 миллионов человек в год. И я задаюсь вопросом: если на сегодняшний день у нас в местах лишения свободы находятся где-то 700 тысяч человек, а количество зарегистрированных тяжких преступлений сохраняется на уровне миллиона, то где еще 300 тысяч преступников? И каково их жертвам?
— Ваши предложения?
— Когда мы изучали зарубежные законы по этой тематике, а они написаны очень внятно и жестко, обратили внимание на две принципиальные причины, объясняющие, почему в Европе и США уделяют такое серьезное внимание потерпевшему. Во-первых, именно с заявления жертвы начинаются преследование преступника и пресечение преступления, то есть жертва или свидетель — это главный двигатель уголовного правосудия. Поэтому принципиально важно, чтобы сам человек заявлял о том, что он стал пострадавшим или он знает о том, что кто-то другой пострадал. Соответственно в обмен на сотрудничество гражданин получает от своего государства компенсацию, безопасность, уверенность в том, что он может быть защищен. Государство поможет ему восстановить здоровье, силы, нервы. Когда жертва не защищена, она часто просто боится идти в полицию или суд, ведь случаи давления со стороны преступников на потерпевшего не единичны.
Во-вторых, это право на информацию: жертва имеет право знать все, что происходит во время следствия, и то, что происходит с осужденным преступником в дальнейшем. То есть даже решение о возможном выходе осужденного при условно-досрочном освобождении должно быть согласовано с жертвой. Эти принципы мы взяли за основу нашего закона. И есть еще один очень важный момент — компенсация жертвам преступлений. Для этого мы предлагаем создать Национальный компенсационный фонд, из которого будут выплачиваться средства.
— Но разве сейчас нет практики компенсаций жертве за счет преступника?
— Есть, но существующие законы не позволяют взимать штрафы, потому что в местах лишения свободы в большинстве своем заключенные не работают или работают за копейки. И средства эти в первую очередь тратятся на их содержание и уплату налогов. Жертве не остается ничего. За рубежом, например, существуют внебюджетные, но государственные фонды, которые компенсируют расходы в тех случаях, когда преступника сразу найти невозможно либо преступнику нужно время, чтобы изыскать средства. В этом случае государство изымает средства из денег, нажитых преступным путем. Проводится конфискация имущества самых разных преступников — начиная от экономических и заканчивая насильниками. Так формируются фонды, которые идут на профилактику преступности и поддержку жертв преступлений.
— Не будут ли в таком случае нарушаться имущественные права преступников и их родственников?
http://www.newsland.ru/news/detail/id/884440/
Комментариев нет:
Отправить комментарий